Мне хотелось бы жить иначе, — носить драгоценный наряд! Но кони... все скачут и скачут, а избы-горят и горят!

То, что сдуру родиться девочкой было моей ошибкой — я поняла уже лет в семь. Автоматические стиральные машинки в те далёкие восьмидесятые были далеко не в каждой семье, и всякие мелочи типа своих носовых платков и воротничков с манжетами от школьной формы — все девочки обычно стирали в тазике сами: мамы с детства приучали дочек к их женским обязанностям.

И вот как-то раз моя бабушка увидела как я стираю и выжимаю носовой платок, и прочитала мне целую лекцию на тему стирки. Оказывается, даже в обычной стирке есть свои правила этикета! Настоящие женщины и хорошие хозяйки эти правила знают и соблюдают — поэтому к ним всегда очередь из женихов стоит: все хотят на них жениться, а корявых мужикастых неумёх никто никогда замуж не возьмёт. Вот как ты выжимаешь вещи, покажи. Вооооот! Неправильно! Так только мужики свои носки выжимают: берут вот так двумя руками сверху, и скручивают там всё в некрасивую сосиску. А женщина должна брать вещь вот так: снизу, на обе ладошки, и выжимать. Поняла? Вот попробуй теперь выжать платок как настоящая женщина.

Что значит «мне так неудобно»? Привыкнешь — всё тебе будет удобно. Тебя ж замуж никто не возьмёт, когда увидит: как ты бельё выжимаешь! Вы с классом в походы ходите? Нет? Значит, пойдёте ещё. И вот какой-нибудь мальчик из твоего класса попросит тебя постирать в ручье его носовой платок, увидит, как ты неженственно его жмякаешь, и никогда на тебе не женится!

Я тогда искренне возмутилась: во-первых, я и не собираюсь стирать чьи-то сопливые платки, а во-вторых мне плевать: женится на мне мальчик из моего класса или нет. В нашем классе вообще ни одного симпатичного мальчика нет, и мне ни за кого из них замуж выходить как-то вот совершенно и не хочется.

Бабушка ахнула, замолчала, а потом скорбно изрекла: мда, замучаемся мы тебя замуж выдавать, с таким-то характером. И ещё непьющего жениха искать тебе придётся: желудочного какого-нибудь, или ещё с каким недугом, чтоб алкоголь ему строго-настрого был запрещён. За пьющего тебе замуж нельзя: дерзкая ты уж больно, промолчать не можешь, когда надо бы. Муж тебе слово — ты ему два, муж тебе в ухо — ты ему ножом в печень. И всё. И сядешь ведь. Это если он тебя сам ещё раньше по синей лавочке не прибьёт. И в кого ты только такая уродилась? Тебя учат как женщиной быть, а ты и слушать ничего не хочешь.

Вот тогда я впервые пожалела о том, что родилась девочкой. Мальчикам-то вон как хорошо: бегай себе, в войнушку играй, из трубочки рябиной плюйся — мальчикам всё можно, им о замужестве думать не надо, и носки выжимать тоже разрешается как угодно: они ж мужчины. А девочкам ничего нельзя! «Фу, ну как ты сидишь? Спину выпрями! Платье одёрни! Колготки подтяни! Да не при всех же, в сторону хоть отойди! Ты же девочка! Не так выжимаешь, пуговицу правильно пришить не можешь, вещи совсем не бережёшь: в белых колготках в песочницу полезла — а они эластичные, ни прокипятить их теперь, ни в отбеливателе замочить, всё, три рубля на помойку! Все девочки как девочки, сидят вон аккуратно, секретики делают, никто по деревьям не лазит, колготки новые не рвёт, и на качелях не раскачивается, аж подол на голове — одна ты такая на весь двор. Веди себя как девочка! Ты же будущая женщина!

Как будто вы у меня прям спрашивали: кем тебя лучше родить — женщиной или не женщиной? Выбирай. Родили меня без спросу девочкой, а теперь я вам всем вечно что-то должна! Надо было мальчика рожать. А не получилось — так и не надо на мне свои обиды вымещать. Я, может, вообще не хочу быть женщиной, хозяюшкой и замуж!

Но тебя уже никто спрашивать не будет. Сначала мамы-бабушки тебя мучают, потому что ты будущая женщина и должна это, это и вот это, а потом уже сама Мать-Природа говорит тебе в роддоме голосом акушерки: А ты как хотела? Рожать — это твой женский долг. Так ты хотя бы несколько часов только помучаешься, а потом родишь, и всё — свой долг ты выполнила. А каково быть мужчиной? Они свой мужской долг целых два года в армии отдают!

Да лучше б я два года картошку чистила столовой ложкой и дембельский поезд дедам каждую ночь бы раскачивала — а мужики бы сейчас вместо меня тут корячились пятый час! И мужик-то вон всего один раз в армии отслужит — зато потом до конца жизни, как нажрётся — так и понеслась:

— Вы как с товарищем старшим сержантом разговариваете, крысы гражданские, а? Я за вас от приказа до приказа в сапогах солдатских вдоль границы сто километров туда-сюда оттопал! Метров двадцать портянок износил! Вафельным полотенцем морду брил! Десять вёдер бигуса сожрал! Вам „лося“ хоть раз пробивали в душу? Да вы даже не знаете: что это такое, потому что в армейке не служили, энурезники мамкины!

И *** такой бутылку себе об голову! Потому что Мужик!

Зато мы-то и троих родить можем, и четверых, да хоть семерых, если здоровье позволяет, и что-то вот не бегаем потом бухим стадом в парке Горького, и не доёбываемся ко всем мимопроходящим женщинам: А ты рожала, фитоняша ***? Аааааа, ты *** в спортзале качаешь и фигуру бережёшь, крыса трусливая? А я в роддоме от звонка до звонка отлежала! В трёх местах порвалась, десять швов наложили, неделю зелёнкой ПРЯМ ТАМ мазали! Тебе хоть раз струя кровищи из перерезанной пуповины в глаз била? А младенец тебе сиську хоть раз дёснами изжёвывал в тряпку ваще? А застой молока у тебя был, когда сцедиться забыла? А вот это ты видела?

И *** — рванула на себе обрыганную ребёнком мужнину старую футболку, и наколкой своей „Роддом №17, ДМБ-98“ этой сраной фитоняше в морду — нннна!

Мы ж почему-то вот так не делаем, хотя у нас-то прав на это больше, чем у мужиков. И „не почему-то“ мы так не делаем, а потому что мы же девочки! Мы б могли, да. Но нам воспитание не позволяет, и общественное мнение. Мужикам можно, а вам нет. И платье поправь. И усы гормональные сбрей. И в балетках не ходи — это некрасиво и мужчинам не нравится. И матом не ругайся. А если уж и куришь — то кури женственно: или тоненькие сигаретки или через длинный мундштук. Ты же женщина, а не баба-молотобоец!

Этот мир вообще не заточен под женщин. Он придуман для мужиков — это я поняла ещё в детстве. У них тут своё казино с блэк-джеком и шлюхами, а нам даже раз в год нельзя по пьяни купаться в фонтанах и приставать к другим бабам. У нас даже нет своей бабьей песни!!! У десантников, вон, и „Голубые береты“ есть, и песня „Расплескалась синева“! Как запоют — так все мужики сразу морды такие задумчивые делают и скупую мужскую слезу пускают. Даже те, кто в других войсках служил. Даже те, кто ваще нигде не служил.

А у нас чо? Вот что бедным бабам такого душевного спеть-то, когда они нажрутся? Таню Буланову «Спи, мой мальчик маленький», да «Вот кто-то с горочки спустился». Всё!

Императрица это не сюда, Императрица — это гимн похотливых роковых альфа-самок, которые просыпаются во всех бухгалтерах по пятницам в караоке.
Бабы, а вам вот не кажется, что нам пора открыть своё казино, со стриптизёрами, мартини и рафаэлками? Ну, или хотя бы для начала давайте изловим Серёгу Жукова из Руки Вверх — он умеет хитяры писать, и Юру Шатунова — этот знает толк в жалостливых сиротских песнях — и вот пусть они нам напишут Русскую Народную Бабскую Песню про все наши женские тяготы, про сраные районные роддомы и про капустный лист в лифчике, спасающий от мастита! Чтоб её можно было петь по синей сливе, обняв своих подруг, и роняя слёзы в Пину Коладу.

Кто-то ж должен когда-нибудь это сделать, ну! Так почему не мы? Нам не привыкать, мы и так с детства всем должны за то, что не родились мужиками.

А ещё я знаю, у кого можно подмутить телефон Жукова!

Лидия Раевская

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Загрузка...