Бесподобный рассказ о родственниках: Дедуля у меня хороший, НО...

Дедуля у меня хороший. Добрый. Честный. Малость гениальный. Пизданутый еще. Но...

Был.

Этот гиперактивный старик жил в одном из самых престижных районов города — сити, по утрам высыпал на себя ведро льда из морозилки, если и пил, то до полной ужратости (наступала которая только после двух-трех бутылок водки), катался на мерсе новой модели (с надписью «СПАСИБО ЗА ПОБЕДУ МНЕ») и вообще любил меня и всех своих многочисленных родственников. Кто бы мог подумать, что он вот так возьмет и решит умереть от якобы разрыва сердца!

К слову о родственниках... Сейчас они стоят в его избе вместе со мной. Что? Почему изба? Да потому, что посреди небоскребов, элитных ресторанов и агенств, посреди всей этой роскошной поеботы стоял вполне обычный дачный дворик с шумоизоляцией. За какие только деньги не предлагали дедушке продать этот участок! На них вполне можно было бы купить две квартиры в центре и отличную машину. Но, как говорил дед разным товарищам — «хуев вам тачку, а не участок». Старик очень любил дом, в котором вырос — это было старое родовое имение, которое досталось ему по наследству, и за время его долгой жизни приобрело гигантских соседей из стекла, бетона и крови.

Нет, домик Афанасия Николаевича был другим. Реально, блять, изба. По углам стоят иконы, на полу — ковер. Красный, что аж глаз режет. Еще свечи горят. Но это так, для антуража.

На самом деле во всем доме стояли телевизоры с экраном настолько широким, что кажется, будто черное стекло сейчас возьмет и всосет тебя в «Давай поженимся» или иной пиздец от ферст-чэнэл-продакшн.

Еще были такие шикарные вещи, как приставки всех поколений, игровой компьютер и очки виртуальной реальности. Помню, дед очень просто оценил их: «Хуйня этот ваш гугл-гласс! У меня другая реальность!». После он начал жестко бухать, а, как вы уже знаете, не жестко он не мог.

Откуда столько денег у пенсионера? Без понятия. Об этом сейчас и переговаривались племянники, сыновья, дочери, внуки. Прямо в комнате с телом деда.

Лежал Афанасий Николаевич в гробу — неподвижный. Я помнил, как он играл со мной в шахматы в дестве. Всегда выигрывал. Жульничал, хуле.

Я вообще с дедом имел теплейшие отношения. Родители постоянно работали, так что в этой избе я почти что вырос вместе с бабушкой и дедушкой.

Бабушка тоже личность эпохальная. Такие истории знала, это бомба. Она в дома отвечала за уют, а дедушка — за прогресс. Невероятное комбо-старперо вызывало удивление и восторг. Но что сейчас?

Дед мертв. А бабушка в больнице. Нервы. Смеется во сне. Жалко ее. Но ничего. Отойдет. Ее в детстве медведь лапой пизданул. Нет больше медведя.

А из раздумий меня вырвал звонкий и неприятный голос какой-то дальней родственницы деда, а значит, и моей. Она была довольно молодой и... Страшной. И это была даже не внешность, нет — скорее выражение лица и противные вороватые глаза.

— Да я в детстве его лучше всего знала! Старик мне отдаст участок, и не надо даже трепыхаться!

Пиздит. Знал лучше всего его мой батя. Пока не пошел работать на крупную должность в одну компанию. Тогда общаться стали меньше.

Бати здесь не было. Он приходил раньше. Я слышал, отец рыдал час с лишним. Больше — нельзя. Работа.

— Кто?! Ты?! Да я...

О блять. Еще одна пиздоплетка. Вопит про то, что дед ее в дестве на руках едва ли не носил. Все беснуются, спорят, кому ж имущество отойдет, ведь завещание огласят только через день — по указу самого деда. Он же знал, что не молод уже.

Вскоре крики стали настолько громкими, что возникло ощущение, будто бы меня тушканчик в уши ебет. Ложь, фальшь, обман и противные взгляды гадов. Хватит.

— А сколько лет было дедушке, знаете, родственнички?

Молчание.

— А кто ты такой?

— Я — его внук. Александр Степаныч Лютый.

Фамилия у деда была звучная.

— Но я вам больше скажу. Я связан с этим человеком не только кровью и родством. Он да бабушка — это моя семья. Семья, а не мешок с деньгами, мать вашу!

— Так сколько было лет ему?!

Пухлая женщина с крысиными глазками смотрела на меня с ненавистью.

— Девяносто девять лет. День рождения — неделю назад. Пятого октября. Мы праздновали. Отец, бабушка, я, сам дедушка и еще три близких ему человека. Вы, мудаки, вспомнили о нем тогда? Прислали хотя бы смс-ку, так нет, он пригодился вам только в день смерти! Уебаны.

Я вышел из комнаты в полной тишине. Из моих глаз текли слезы.

Мне не нужно наследство — я могу себя содержать. Мне нужен только дедушка.

***

Я лежу в кровати, а рядом — закрытый гроб. Мне не страшно, хуле. Просто решил провести последнюю ночь с дедом в его доме. Тут даже лучше.

Все крысы ушли по домам. Дармоеды. Дома только я да гроб. Интересная компашка. Лежим, молчим.

Я и не заметил, как провалился в беспокойный сон. Мерещился живой дедушка. Я видел, как он ходит по дому и матерится, смотрит телевизор, читает книгу и окатывает себя ведром льда. Все как всегда, однако это — лишь сон. Мертвых, увы, не вернуть.

Тут раздался подозрительно реальный звук, и я открыл глаза. Медленно повернул голову в сторону гроба. Душа ушла не просто в пятки. Душа ушла к хуям.

Покойник ворочался и устраивался поудобнее, наконец, лег смирно и засопел. Вдруг пробурчал:

— Спокойной ночи, Сашка.

Мой мозг нажал на кнопку «кончай с этим дерьмом» и отрубился. До чего же реальный и страшный сон...

***

Речи. Долгие пафосные лживые речи и вранье. Хододный противный осенний дождь. Ебал я это время года. Ничего нормально не сделаешь — даже зима круче в этом плане. Грязи меньше.

— Афанасий Николаевич любил всех! Он справедливо воздал каждому часть своего наследства, не забыл ни одного родственника. Сейчас я ознакомлю вас с завещанием...

Люди сжали кулачки и посмотрели на Игоря — хорошего друга деда, его нотариуса, юриста, адвоката и далее, далее, далее. Сегодня человек-закон был в официальном черном костюме и... Ядреной спортивной куртке. Розовой. Розовой, блять, куртке.

— Итак! Начинаем!

— ДА, БЛЯТЬ, НАЧИНАЕМ!

Закрытую крышку гроба скинул дед, и, грозно зыркнув на охуевшую публику, достал из кармана длинный список.

— Тебе, Ирина Васнецова Дмитриевна, я дарю от всего сердца целое нихуя! Старик тебе не отдаст участок, и вообще, я тебя не звал! Иди нахуй!

Ирина упала в обморок. Я просто стоял и тихо охеревал.

— А тебе, Анна Кротова Алексеевна, я дарю свои руки! Хочу ими перееебать, но законодательство РФ запрещает, так что обойдешься... Значит, ты... Олег Владимирович, или как тебя там, пидор жадный...

Люди падали в обморок или завороженно смотрели на деда. А тот что? А тот отрывался. Он обосрал каждого из тех, кто покусился на наследство. А затем посмотрел на меня.

— А ты, Александр Степаныч, заслуживаешь самого жестокого наказания.

Он подошел ко мне и влепил подзатыльник.

— Когда кто-то желает, блять, от чистого сердца спокойной ночи, надо отвечать! Даже трупу! Может, целее будешь.

Я смеялся и рыдал от счастья. Вот он — дедушка. Самое лучшее наследство.

***

— А бабка наша щас на Гаваях. С ней сложнее было — ладно я восковую фигуру свою заказал, так ведь она же уперлась, мол, че ты задумал, ебонашка! Какая еще проверка родственников? Такая, такая...

Мы пили чай с печеньками и болтали о том, как дедушка провернул сию аферу. На самом деле все было просто — восковая фигура, некие подельники, четкий план, и вуаля — змеюки вычислены. Ночью он сам залез в гроб, да там и заснул. Так что я видел совсем не сон.

Вдруг дед заявил:

— А свой участок я завещаю тебе. Но при одном условии. Не продавай его никогда и ни за что.

Я поперхнулся чаем.

— Что?!

— То. Там такой пиздец под землей, тебе лучше не знать. Ну а по участку... Почему бы и нет? Родители твои и так богатые, а ты парень с головой, думаю, замутишь что-нибудь. Хотя бы и музей. Или ресторан.

— Дед. Ну скажи пожалуйста, ты ведь помирать не планируешь?

— Неа. Я еще весь этот мир переживу.

И я пил чай, ел печенье и думал о том, что лучше всего быть небогатым внуком, чем одиноким мажором.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Загрузка...